Дмитрий Аверин: "Не приемлю форму ради формы"

15.11.2016

В Москве на сцене РАМТа 18 октября будет показан спектакль Санкт-Петербургского музыкально-драматического театра «Буфф» по пьесе А.Н. Островского «На всякого мудреца довольно простоты» «Дневник авантюриста» (режиссер-постановщик народный артист России Исаак Штокбант). О работе над ролью Голутвина, своем видении современного театра, а также образах, созданных на театральных подмостках и съемочных площадках, ведущий актер театра «Буфф» Дмитрий Аверин рассказал театральному критику Светлане Рухля.

Дмитрий, в Голутвине, которого вы играете в «Дневнике авантюриста», есть что-то от ваших прежних персонажей? Или эта роль стоит особняком?

Сложно ответить однозначно. Если честно, я был чрезвычайно удивлен, что Штокбант увидел меня в этой роли. Например, кинорежиссеры видят во мне исключительно положительного героя. А Исаак Романович (думаю, это пошло со спектакля «Грешить не возбраняется» по пьесе Эжена Скриба «Джефет, или В поисках отца», где я сыграл Плумкекса) видит во мне щеголя и прохвоста.

Мне показалось, что некоторое время вы словно примирялись со своим героем.

Да, мы с ним друг к другу присматривались (улыбается). Я воспринимаю его как приспособленца, неудачника и бездельника из былых времен. В дальнейшем подобный человеческий тип трансформировался у Феллини в образ папарацци.

То есть Голутвин из породы тех журналистов, которых «в дверь, а они в окно»? А еще он во многом смыкается с Глумовым, хоть тот его гонит и презирает.

Да, они близки ментально, просто у Голутвина все мельче, проще, сиюминутней. Он не пытается войти в «верхний слой», причислить себя к элите, обогатиться. Он обычный «бумагомаратель» и вполне довольствуется этим; его вполне устраивает, когда заработка хватает на еду и выпивку. Мне только обидно, что из всего, что написано Островским, у моего Голутвина остались две сцены.

Вашу судьбу на сцене «Буффа» можно назвать счастливой. Классика, современная драматургия, спектакли-ревю в Зеркальной гостиной, но всегда есть мечта…

 …та, которая стала «движущей силой», уже сбылась (улыбается). Я с детства мечтал сыграть Хлестакова. Меня даже в школе называли Хлестаковым, наверное, потому что я был выдумщиком и фантазером. Собственно, из-за желания сыграть этого господина я и решил поступать театральный институт.

Предположу, что с его монологом.

Нет! С монологом Мефистофеля из «Фауста»! Исаак Романович, надо отдать ему должное, выслушал меня терпеливо, но после сказал: «Никогда, деточка, больше так не делай!» А возвращаясь к Хлестакову, могу добавить, что, когда театр решил ставить «Ревизора», меня в распределении ролей не было. Позже был кастинг среди пяти соискателей, в результате которого герой мне и достался.

А играть Хлестакова, играного-переигранного, по косточкам на школьных уроках литературы разложенного, не страшно было?

Пугала колейность. То, что дорога «вытоптана» заслуженными и народными, а у обывателя сформировался определенный образ, ставший хрестоматийным. Но я решил идти от себя, ведь Хлестаков прежде всего молодой парень, нацеленный на Петербург, где у него ничего не вышло, и возвращающийся домой не только без гроша, но и в разбитых чувствах. Честно, не понимаю, как некоторые актеры играют его в 40-50 лет, мне кажется, это уже неприлично. Эталоном же прикосновения к Гоголю, из которого я много почерпнул, стала для меня экранизация Павла Лунгина «Дело о «Мертвых душах».

Хлестакова можно назвать любимой на данный момент ролью?

Любимый Адаш Бардаш из «Хефеца» Ханоха Левина в постановке Игоря Миркурбанова. Этот спектакль все его участники готовы были бы играть даже в пустом зрительном зале.

А в моих личных «любимчиках» ваш Франсуа Пиньон из «Ужина дураков» Франсиса Вебера. Там так легко было скатиться в «комикование» и в нем застрять. У вас получается образ пронзительный и щемящий.

Для меня Франсуа — герой условно комедийный, на самом деле он застенчивый и трогательный. После расставания с женой абсолютно опустошен и глубоко несчастен. Этот образ намного многомернее, чем может показаться на невнимательный взгляд. …Вот вы выше сказали, что моя актерская судьба — счастливая, и это действительно так. Настоящим подарком стала работа в частном театре, где мне довелось столкнуться с большими мастерами, настоящими звездами театра и кино Татьяной Васильевой, Семеном Стругачевым; сыграть в «Крошке» Жана Летраза, «Палате бизнес-класса» Александра Коровкина. Отдельная удача — съемки в кино и сериалах. Кого я только не переиграл! И маменькиного сынка («Мама дарагая»), и пленного немца («Полумгла»), и поэта Серебряного века («Маяковский. Два дня»); после «Агента особого назначения» меня до сих пор узнают на улицах. Разве что кинорежиссеры не дают мне сыграть главного героя, а только «друга главного героя» (смеется). Ну, а в театре, я надеюсь когда-нибудь реализовать еще одну свою детскую мечту — сыграть Шута в «Короле Лире» Шекспира.

Любопытно будет посмотреть! Вам интересно его воплотить новаторски или традиционно?

Знаю только, что не так, как это может воплотиться сегодня на некоторых театральных площадках. На мой взгляд, то, что происходит в современном театре, процентов на шестьдесят — полная профанация. Я не консерватор, но если прихожу смотреть конкретную пьесу, хочу увидеть сюжет, однако во многих спектаклях не вижу ни сюжета, ни автора, ни актера, только режиссерское самовыражение в чистом виде. И самое страшное, что режиссеру никто: ни зритель, ни актер — не нужен! Мне грустно видеть, как умные, тонкие актеры бродят по периметру сцены и бубнят какую-то чушь, и им не надо искать никаких оправданий поступкам героев.

А значит, нет истории, нет того, что человек, увидев, может отождествить с собой. Но ведь театр должен соответствовать духу времени не только по форме, но и по содержанию! И мысли, заложенные автором, должны быть донесены до зрительного зала! И во главе должен стоять артист! А если все затевается ради формы и во имя формы, можно взять людей с улицы, и они прекрасно в эту самую форму впишутся. 

Infoskop. Октябрь 2016.