Андрей Подберезский: "Учиться приходится всю жизнь"

15.08.2016

В Театре «Буфф» он — один из тех актеров, на которых зритель невольно всегда обращает внимание. Даже если роль его не первостепенна, харизму и обаяние молодого артиста никуда не спрячешь. «Примадонны», «Все тот же лес», «Элиза», «Сон в летнюю ночь», «Дневник авантюриста», «Стойкий оловянный солдатик»… Всего тринадцать спектаклей, каждый востребован зрителями, среди которых немало поклонников Андрея Подберезского. 

Немудрено: упомянутая харизма, привлекательная внешность, хороший вокал, неоднократно отмеченный на различных международных и российских актерских конкурсах… Насколько же была легка дорога к этим успехам?

Андрей, вы — ученик Исаака Романовича Штокбанта, следовательно, выпускник нашего, петербургского театрального института…

Да, теперь он называется Российским институтом сценических искусств, хотя наш курс заканчивал его как Академию театрального искусства.

До поступления в 2003 году что уже было за вашими плечами?

Я уже три года проучился в Новгородском музыкальном училище, но, не окончив его, поехал поступать в Петербург.

Почему же не окончили?

Мне всегда хотелось быть актером. И знакомые моих родителей, когда-то профессионально связанные с ЛГИТМиКом, всегда подтверждали, что моя дорога лежит только туда.

А до училища у вас была музыкальная школа, так?

Поскольку папа у меня руководитель художественного отделения в школе искусств города Чудово, я при этой школе и вырос. Родительского давления не было никакого: время я там проводил с удовольствием — бегом бежал туда сразу же по окончании уроков. Я занимался по классу баяна и гитары, в результате и пошел в музыкальное училище по классу классической гитары. Еще были и хор, и сольное пение, и фортепиано общим курсом… Мне нравится музыка, разве что баян был «не моим» инструментом, и три года, которые я им занимался, были тяжеловаты...

Неужели театрального кружка не было?

О, это история чудесного совпадения. Когда мне было лет десять-одиннадцать, Владимир Петрович Снегов, актер, выпускник ЛГИТМиКа, организовал у нас в школе искусств театральное отделение. Было прослушивание, но желающих было мало — в основном это были ребята, которые уже занимались в различных творческих кружках. Кстати, мы с ними до сих пор общаемся: на протяжении пяти лет у нас был очень дружный коллектив, исколесивший с небольшими детскими спектаклями всю область. И теперь жизнь моих тогдашних однокашников так или иначе связана с культурой, музыкой.

Такой богатый довузовский опыт не давал ощущения «А я и так все могу»? Вы были уверены, что поступите в вуз сразу?

Ни в коем случае! В нашей профессии приходится учиться всю жизнь. Просто мне всегда казалось, что я занимаюсь именно тем, что мне близко, тем, чем мне и должно в жизни заниматься. А поступать я поехал в Петербург с папой, который оканчивал здесь герценовский институт и год служил в армии художником — при Главном штабе. На Моховой мы ничего и никого не знали, даже понятия не имели, к кому надо поступать. В тот год курсы набирали Дитятковский, Красовский, Петров, Штокбант, Норенко. Документы мы подали ко всем, кроме Петрова, набиравшего курс в «Зазеркалье» и требовавшего наличия классического репертуара из опер и оперетт. Мне было ужасно страшно все время. Да, «страшно» — именно то слово, которое подходит для этого случая, хотя я приехал с гитарой и все время пел, играл что-то. Страшно, потому что я слышал, что многих не принимают с первого раза, а приходится штурмовать институт два, а то и три раза. Хотя теперь я думаю, что это может происходить не столько от уровня таланта абитуриента, сколько от его несовпадения с мастером, к которому он пытается поступить… Страх во многом происходил и от того, что понимаешь — тебя оценивают профессионалы. Ведь в комиссии сидели сам Исаак Романович Штокбант, Ариадна Николаевна Кузнецова, другие педагоги и их ученики, опытные актеры. После второго тура, который я тоже прошел успешно, вдруг к папе подошел секретарь и сказал приблизительно следующее: «Ваш мальчик очень понравился, но вам надо попробовать на платное — ростом не вышел, вдруг не пройдет». Вариант «поступить на платное отделение» был неприемлем: поскольку родители — учителя, мы жили небогато. Для нас это был просто шок, но мы решили — пусть решит судьба… Третий тур проходил в старом помещении Театра «Буфф», там, где сейчас живет театр «Мастерская». Я получил высший балл, не только обеспечив себе поступление, но и наличие места в общежитии. Хотя, как потом я узнал, Исаак Романович на третьем туре всем иногородним, кого уже точно брал на курс, старался поставить высший балл, который обеспечивал место в общежитии. Он вообще по-отечески заботлив по отношению к своим студентам, и это заметно отличает его от прочих мастеров.

Что тяжелее всего давалось во время обучения?

Пожалуй, актерское мастерство, к которому я очень серьезно подходил и которое заставляло много размышлять, внутренне работать и переживать.

Первый свой выход на профессиональную сцену помните?

Конечно. У Исаака Романовича так заведено, чтобы студенты познавали сцену на практике, и мы в конце первого курса уже знали, что на втором курсе участвуем в спектакле. Хотя это был даже еще не спектакль, а концертная программа на площадке Зеркальной гостиной… А настоящие, большие роли были уже в спектаклях «Примадонны», где я до сих пор играю Джека, и «Все тот же лес», где довелось играть Алексея, молодого человека, недоучившегося в гимназии, но прекрасно умеющего жить за чужой счет.

В этом году в «Буффе» вышел спектакль «Дневник авантюриста» по пьесе Александра Островского и была возобновлена постановка по Никколо Макиавелли «Мандрагора», и в обоих работах Штокбанта вы заняты...

Роль Глумова, главного героя пьесы «На всякого мудреца довольно простоты», по которой Исаак Романович в содружестве с композитором Максимом Дунаевским создал музыкальный спектакль «Дневник авантюриста», сначала казалась мне неподъемной, не «моей». Но теперь могу сказать, что я проживаю ее с полным пониманием характера этого непростого героя. Что же касается обновленной «Мандрагоры», затея режиссера создать в рамках спектакля инструментальную группу непростого состава, которая обеспечила бы живой музыкой целую постановку на большой сцене, сначала мне показалась чистой авантюрой, безумием. Но Исаак Романович не отступал, и более того — поручил мне создание ансамбля «Веселые Буффоны», в который вошли Саша Кожевников, никогда ранее не державший в руках бас-гитару, Илья Кузнецов (балалайка и аккордеон), студент-третьекурсник Артем Марьин, профессионально играющий на скрипке, Николай Скоромников (клавишные), Георгий Неусыпов (ударные) и ваш покорный слуга — соло-гитара. Сыгрывались вместе мы почти полгода, что получилось — судить зрителю, но полного удовлетворения у меня, увы, нет пока.

Андрей, какова будет дальнейшая судьба группы «Веселые Буффоны»? Ведь столько сил вложено…

У Штокбанта есть планы на эту группу, но сейчас трудно сказать. Быть может, не стоит переводить актеров в музыканты навсегда. Это все же разные профессии.

Что бы вы могли пожелать тем, кто выбирает профессию актера сегодня?

Терпения, выносливости, зараженности работой. Без последнего условия вряд ли удастся многое вынести в профессии, в которой талант — вовсе не главная составляющая. Талант может облегчать постижение профессии, овладение профессией. Это ремесло, научиться которому можно только путем жесточайшего труда, как физического, так и умственного. И надо понимать, что всегда найдется кто-то, кто будет талантливее тебя, рядом с кем ты будешь чувствовать себя неловко.

Интервью Екатерины Омецинской

Санкт-Петербургский курьер. № 30 (793). 28 июля - 3 августа 2016.