Ксения Андреева: "Многие мои героини похожи на меня"

01.09.2016

Ксения Андреева - ведущая артистка Санкт-Петербургского музыкально-драматического театра «Буфф». Пластичная актёрская природа позволяет ей органично существовать в самых разнообразных жанрах. В уходящем театральном сезоне в репертуаре актрисы появились роли Зои Мисочкиной в спектакле «Ландыш серебристый», поставленном по сценарию одноимённого фильма Тиграна Кеосаяна и Жены композитора в музыкальной истории в жанре клоунады «Он, Она и Ля мажор»...

Ксения, внешне вы - типичная лирическая героиня, однако это не мешает вам привносить в создаваемые образы острохарактерные и даже эксцентричные нотки…

(улыбается) За это я должна поблагодарить свои роли и режиссёров, которые мне их доверили.

Вы ведь дебютировали на профессиональной сцене в одном из самых интересных женских образов мировой драматургии - Элизы Дулиттл в «Пигмалионе».

В Элизу, прочитав пьесу Шоу, я сразу влюбилась! Она - открытая, искренняя, естественная. И ещё. в ней очень много меня, а во мне - её. Я получила эту роль ещё студенткой Театральной академии, и так сложилось, что мне довелось работать над ней в разных музыкальных произведениях. Первоначально постановщик спектакля, мастер нашего курса Исаак Романович Штокбант хотел поставить знаменитый мюзикл Фредерика Лоу «Моя прекрасная леди», но в дальнейшем было решено делать спектакль на музыку петербургского композитора Владислава Успенского, много писавшего специально для «Буффа».

А Элиза в музыкальном прочтении Лоу сильно отличается, на ваш взгляд, от Элизы Успенского?

Ну, во-первых, очень различаются сами композиторы, их музыкальный язык. Во-вторых, Успенский не писал мюзикла «Элиза»: уже после его смерти партитура была составлена из фрагментов его музыки к разным спектаклям. У Лоу Элиза более романтичная, мечтательная, играя её, я чувствовала себя ребёнком, меня увлекала её фантазия. Знаменитая ария «Я танцевать хочу» давалась с трудом: на тот момент у меня не было нужной техники, и чтобы с ней справиться, мне пришлось очень серьёзно работать. В спектакле на музыку Успенского Элиза более приземлённая, я бы даже сказала, «конкретная», она очень хорошо знает, чего хочет от жизни и настойчиво этого добивается. Самый яркий музыкальный фрагмент - выходная ария Элизы. Каждый раз, выходя на сцену, я пытаюсь её исполнить как-то по-новому. Я всегда экспериментирую и со своим голосом, и с самой героиней. Мне кажется, что это и есть главное «зерно» актёрской профессии – всегда находить что-то новое.

А хотелось бы сыграть Элизу в драматическом спектакле?

Категорически нет. Я уже не готова воспринимать этот сюжет без музыки. Во время работы над мюзиклом Лоу я, можно сказать, до дыр засмотрела киноверсию «Моей прекрасной леди», меня даже сравнивали по психофизике с Одри Хепбёрн, возможно, я даже подсознательно копировала некоторые её «повадки» (улыбается). Кроме того, многократно переслушивала записи Джулии Эндрюс в партии Элизы, и, возможно, всё это способствовало тому, что Элиза в моём представлении просто не может не петь.

А сравнения с Хепбёрн не смущали? Не было страха удариться в копирование?

Меня ничего не смущало, потому что я не вижу ничего плохого в том, чтобы тянуться к прекрасному. А Одри Хепбёрн - прекрасна, и нет ничего зазорного в том, чтобы мечтать стать такой актрисой, как она, и чему-то у неё научиться. Тем более, что на выходе одинаковых результатов всё равно не бывает.

Вот я играю Сильвию в спектакле «Ты мой Бог!» по пьесе Альберта Гёрни. Первой исполнительницей этой роли была Елена Воробей, и хоть я видела все её репетиции, сама представляла этот персонаж совсем другим, и поэтому, когда пришла моя очередь воплотить его на сцене, то и «подкладывала» что-то своё. Да, возможно, на каком-то психофизиологическом уровне я «сфотографировала» у Воробей какие-то моменты, и долго избавлялась потом от невольных пластических заимствований, но внутренне моя Сильвия изначально была другой. Когда я произношу финальный монолог Сильвии, чувствую, что зал меня понимает, люди задумываются, и их аплодисменты звучат, как поддержка…

В спектакле «Ты мой Бог!» немного музыки, а в новой премьере театра «Он, Она и Ля мажор» вашей героине и вовсе приходится выражать свои мысли и чувства без слов - в жанре пантомимы и клоунады…

Важно, что эти спектакли живые, в них большой простор для импровизации. Многие мои героини похожи на меня и чему-то меня учат. Та же Сильвия, женщина-собака, научила меня… любить. Собака, наверное, единственное на свете существо, которое умеет любить беззаветно.

Зоя Мисочкина из спектакля «Ландыш серебристый» тоже на вас похожа?

Конечно. Но работа над ролью Зои далась мне непросто. История Зои - это фактически повторение истории Элизы Дулиттл, перенесённой в другие реалии, и моей главной задачей было не сделать вторую Элизу. Кажется, это удалось, да и сам спектакль идёт на одном дыхании.

Работая в разных жанрах, кем вы себя чувствуете больше - актрисой драматической или актрисой поющей?

Я не готова к столь категоричному разделению, но музыка окружала меня с детства: я окончила музыкальную школу по классу скрипки, училась в музыкальном училище на дирижёрско-хоровом отделении и, сколько себя помню, всегда пела. Мне интересно существовать в разных театральных формах, стилях и жанрах, но пения на данный момент мне не хватает просто катастрофически. Я мечтаю петь джаз, очень люблю Гершвина. Преклоняюсь перед творчеством Билли Холидей, Луи Армстронга, Эллы Фитцджеральд, Бесси Смит. Хотелось бы сыграть в таких мюзиклах, как «Смешная девчонка» и «Хелло, Долли!». Хочется верить, что всё это ждёт меня впереди.

Интервью Светланы Рухля

Музыкальный журнал. №6. Июнь 2015