Когда занавес опускается. Интервью с Юлией Овсяниковой и Ильей Кузнецовым

01.02.2017

В мюзикле «Казанова в России» Юлия Овсяникова появляется в образе Екатерины II, Илья Кузнецов — ее возлюбленного графа Орлова; в лирической комедии «Дождь» он — избалованный успехом молодой певец, она — директор музыкального коллектива, и... снова любовь. Когда же занавес опускается и театр пустеет, они становятся просто любящими мужем и женой. Не на подмостках, в жизни. Накануне Дня всех влюбленных с молодыми артистами Санкт-Петербургского музыкально-драматического театра «Буфф» побеседовала театральный критик Светлана Рухля.

Юля, Илья, вы ведь выпускники одного актерского курса и что-то мне подсказывает, что начинался ваш роман отнюдь не романтично.

Ю.: (смеется) Но и не совсем прозаично. На II курсе нам пришлось играть Катю и Митю в спектакле по пьесе Александра Володина «С любимым не расставайтесь»...

И.: ...и вместо фруктов, которые я должен был по пьесе приносить Кате в больницу, я приносил в пакетике то кеды, то болты.

Своеобразно. Испытывал, так сказать, на актерскую прочность: рассмеется — не рассмеется.

Ю.: Просто Илья такой человек: всегда пытается всех рассмешить. Он и предложение-то сделал...

И.: (смеется) ...чисто «по-пацански», сказал как-то после репетиции: «Выходи за меня замуж». Хотел реакцию проверить.

Ю.: А я взяла и согласилась! Тоже, можно сказать, проверила! После II курса поженились, хотя многие меня отговаривали (лукаво улыбается).

И.: Завидовали!

Не сомневаюсь, что так и было! После того как завертелась личная любовная история, изменилось что-то в изображении чувств на сцене?

И.: В первое время я чувствовал некоторую неловкость, было ощущение, что выносишь на всеобщее обозрение что-то сугубо личное. Потом прошло.

Ю.: А для меня ничего не поменялось. Сложности появились, когда Илью назначили вторым режиссером спектакля «Дневник авантюриста», и он стал командовать (смеется), поначалу пыталась спорить с ним в публичном пространстве «по-домашнему».

Если в «Казанове», «Дожде», Примадоннах» между вами были романтические отношения, то в спектакле «Элиза» по «Пигмалиону» Шоу вы оказались в непривычных взаимоотношениях матери (миссис Хиггинс) и сына (Генри).

И.: Очень даже привычных! Это был «откид» назад (смеется), первая подобная «встреча» случилась в «Людовике XIV», где Юля сыграла Анну Австрийскую, а я — Людовика.

Ю.: Мне там нужно было встать на колени перед Ильей-Людовиком, и... сокурсники ждали, как я это сделаю.

И.: Это что! Помнишь, как я подвиг совершил в прямом эфире — когда телевизионщики брали интервью, признался тебе в любви?!

Ю.: Как это можно забыть?!

Какой благостный событийный ряд! Но звезды ведь не сразу сложились? Сколько попыток штурма театральной академии было у каждого из вас?

И.: Штурмовал три года подряд. Степ, балалайка, гитара, «Илья, вы замечательно поете», и — ничего на выходе. Правда, время зря не терял, параллельно учился на режиссера драмы в Институте культуры.

Ю.: И я три года поступала!

На этом совпадения закончились?

Ю.: Мы еще в «Самоубийце» Эрдмана «совпали»: я при поступлении показывала сцену Подсекальников — Мария Лукьяновна, а Илья — Подсекальников — Клеопатра Максимовна. Я, кстати, уже тогда влюбилась в эту пьесу и мне очень жаль, что не выпало играть в постановке «Буффа».

Мне тоже жалко, но, возможно, встреча с «Самоубийцей» на театральной сцене еще впереди? Знаю, что у Ильи была потрясающая проба на Хлестакова.

И.: Да, был интересный опыт, меня и сам Исаак Романович Штокбант — постановщик «Ревизора» в нашем театре — похвалил, и замечательный актер Вячеслав Юдович Варкин, который был очень скуп на похвалу. Однако для спектакля требовался более выраженный внешне актерский типаж.

Актерская природа каждого из вас широка и некоторым образом стихийна, что позволяет не вписываться в строго очерченные рамки и типажи, возможно, когда-то это мешает получить роль, но, по большому счету, здорово!

И.: Согласен! В юности я был похож на Леонардо ди Каприо, был даже случай смешной: стояли с Юлей в магазине — как раз вышел в прокат кэмероновский «Титаник» — и один мужик из очереди, взглянув на меня, «прокомментировал»: «Что, уже всплыл?» (смеется). И роли были соответствующие, а когда я сыграл в «Элизе», Исаак Романович сказал: «В театре появился новый комик», но, я думаю, чем «шире», тем интереснее.

Ю.: Конечно, интереснее! Меня так «голубые» и «розовые», как я их называю, роли «снегурочек» или прямолинейно характерные образы просто пугают! Намного привлекательнее героини «развивающиеся» и даже недостаточно прописанные. Вон сколько всего мы с Ильей в крошечных ролях чиновника Коробкина и его жены («Ревизор») напридумывали! Друзья нас после спектакля прозвали «вафелька» и «печенюшка» и даже (можно похвастаюсь?) кто-то из критиков в рецензии отметил.

Да, в «Ревизоре» вы настоящие король и королева эпизода, свидетельствую! Илья еще фантастически «зажигает» в небольшой роли Бена Роджерса в «Томе Сойере», где кроме актерской работы постановщик мюзикла Виктор Борисович Рябов доверил ему должность второго режиссера, а вам, Юля, выпала одна из центральных ролей. А что хотелось бы сыграть/поставить по внутреннему состоянию?

И.: Я хочу поставить «Укрощение строптивой» Шекспира с Юлей в роли Катарины, а сам сыграть Петруччо.

Ю.: Да, Катарина, моя мечта! Еще у нас есть общая мечта сыграть в хорошей военной пьесе, хорошем военном фильме. Но чтобы это бы не «экшен», а серьезный, глубокий фильм/спектакль про человека.

И.: Лет с двенадцати я мечтаю изобразить Остапа Бендера. Петруччо и Остап — интереснейшие персонажи, «быстрые», многозадачные. И, конечно, ставить спектакли на актрису Овсяникову, потому что она прекрасная актриса, а я прекрасно знаю ее психофизику.

Что для вас театр «Буфф»?

Ю.: Без преувеличения жизнь и судьба!

И.: Замечательный синтетический театр с особой аурой, близкий по духу!

 

Текст: Светлана Рухля

Infoskop. Февраль 2017.